Мать российского фигуриста Петра Гуменника Елена рассказала детали конфликтной ситуации, развернувшейся вокруг музыкального сопровождения его короткой программы на Олимпиаде‑2026 в Милане. По ее словам, правообладатели отозвали разрешение на использование музыки именно в отношении российского спортсмена, хотя ранее согласие уже было получено.
Речь идет о саундтреке к фильму «Парфюмер», под который Гуменник готовил и оттачивал свою короткую программу. Этот образ и музыкальный материал стали частью его соревновательного стиля, вокруг них строилась хореография, акценты элементов и вся драматургия проката. Работа над программой велась несколько месяцев, и команда была уверена, что все юридические вопросы улажены заранее.
Однако за несколько дней до старта Олимпиады ситуация резко изменилась. Разрешение на использование музыки было аннулировано, и, по словам Елены Гуменник, это решение коснулось только ее сына, выступающего под флагом России. Формально речь идет о решении правообладателей, но для спортсмена это оборачивается необходимостью в экстренном порядке менять программу или музыкальное сопровождение непосредственно накануне ключевого старта четырехлетия.
Команда фигуриста узнала о проблемах с правами буквально накануне вылета в Милан. К этому моменту программа была окончательно выстроена: расставлены точки входа и выхода из элементов под музыкальные акценты, выверен темп, синхронизация движений с оркестровыми всплесками и паузами. Любое вмешательство в такой тонкий баланс — это риск для чистоты проката и для оценок судей, особенно в условиях Олимпийских игр, где цена ошибки максимальна.
Короткая программа Гуменника в Милане запланирована на 10 февраля. Это означает, что у него и его тренерского штаба остается минимум времени, чтобы либо утвердить новую версию музыкального сопровождения, либо переработать уже существующую под иной трек, если старый окончательно недоступен. И сделать это нужно так, чтобы не потерять эмоциональную силу программы и при этом уложиться в строгие регламенты по правам на музыку.
Ситуация обнажает один из самых болезненных аспектов фигурного катания — зависимость спортсменов и тренеров от решений правообладателей, которые могут быть изменены в любой момент. Музыка в фигурном катании — не просто фон, а фундамент постановки. Под нее выстраиваются сложные прыжковые каскады, шаги, вращения, закладывается смысл и характер номера. Когда разрешение на использование композиции отзывается в последний момент, это бьет по подготовке не меньше, чем травма или внезапная смена инвентаря.
Дополнительное напряжение создает и то, что речь идет об Олимпийских играх — турнире, к которому спортсмены готовятся годами. Психологическая устойчивость в таких условиях становится ключевым фактором. Фигурист вынужден не только сохранять концентрацию перед прокатом, но и параллельно адаптироваться к новым условиям, зная, что его программа в том виде, в каком она создавалась, оказалась под запретом по причинам, не связанным с его спортивной формой.
С юридической точки зрения, у правообладателей есть возможность в любой момент пересмотреть выданные лицензии, особенно если речь идет о показе на крупнейших мировых турнирах с глобальной телевизионной аудиторией. Но для спортсменов подобная практика выглядит крайне несправедливой: они оказываются заложниками решений, о мотивах которых им официально почти ничего не сообщают. Фактический результат — дискриминационное положение, когда один и тот же музыкальный материал теоретически может быть доступен одним участникам соревнований и закрыт для других.
На практике это означает, что командам приходится иметь запасные варианты буквально на все случаи жизни: от альтернативных музыкальных треков до сокращенных или переработанных версий уже существующих программ. Тренеры и хореографы нередко готовят «план Б», а то и «план В» на случай, если возникнут проблемы с правами или оргкомитеты предъявят новые требования к контенту музыки. Но даже при наличии запасного варианта невозможно за несколько дней достичь той же степени отточенности, которую спортсмен демонстрирует с программой, над которой работал весь сезон.
С психологической стороны подобный удар перед стартом может выбить из колеи даже опытного фигуриста. Спортсмену приходится буквально заново выстраивать внутренний образ программы: по‑другому чувствовать музыку, по‑другому расставлять эмоциональные акценты, перестраивать дыхание и ритм. Для фигурного катания, где доли секунды и малейшее нарушение темпа влияют на качество прыжка или вращения, такая перестройка — огромный вызов.
При этом история Гуменника поднимает и более широкий вопрос: насколько прозрачен и предсказуем сегодня механизм выдачи и отзыва музыкальных прав для спорта. Отдельно встает тема равенства условий: если лицензия отзывается адресно для одного спортсмена, закономерно возникают вопросы о критериях таких решений и о том, насколько они опираются на единые правила, а не на внешние факторы, не имеющие отношения к спорту.
Для болельщиков подобные новости — еще и потеря ожидаемого художественного впечатления. Многие следят за карьерами фигуристов именно через их программы, музыку и образы, которые с ними ассоциируются. Когда за считанные дни до Олимпиады у зрителей фактически «отнимают» давно анонсированный прокат под известное музыкальное произведение, это разрушает и драматургию сезона, и ожидания публики.
С другой стороны, подобные кризисы нередко заставляют команды проявлять креативность и гибкость. В истории фигурного катания уже бывали случаи, когда вынужденная смена музыки неожиданно приводила к созданию еще более ярких программ. Вопрос лишь в том, хватит ли времени и ресурсов сделать это накануне стартов, где цена за малейшую недоработку особенно высока.
История с «Парфюмером» и программой Петра Гуменника становится показательной: в современном спорте победы и поражения нередко зависят не только от формы, техники и таланта, но и от сложной системы прав, регламентов и внешних решений. Для спортсмена же главное сейчас — сохранить концентрацию, адаптироваться к новым условиям и выйти на лед 10 февраля с тем уровнем уверенности, на который он наработал за многие годы подготовки, независимо от того, под какую музыку ему в итоге предстоит кататься.